Педагогический вестник


Можно ли вернуть романтизм в науку? (фрагмент интервью академика Ж.АЛФЕРОВА, данного корреспонденту журнала "Наука и жизнь" Н.ДОМРИНОЙ, напечатаного в журнале "Наука и жизнь", 2001, N4)

- Вот этого романтизма, который всегда был свойственен науке вообще и нашей, отечественной науке в особенности сейчас практически не осталось. Как вы думаете, можно ли вернуть романтизм в науку? И можно ли без него обойтись?

- Сложный вопрос задаете. На него трудно ответить...

Я вообще не считаю, что все у нас развалилось в 1991 году. Мне кажется, это происходило шаг за шагом. И в прежние времена, которые старшее поколение несколько идеализирует, было достаточно формализма. Взять, например, Физтех. Вспоминая собрания нашего актива, на которых подводились итоги соревнования лабораторий, удивляюсь, какую же ахинею мы тогда несли с трибуны, как долго обсуждали всякую ерунду! Или эта система "резерва на руководящие должности"!.. Так что развал происходил постепенно. Но вот пример из "другой оперы", раз мы про физику пока не говорим.

В последнее время мне часто задавали вопрос об ответственности ученых за то, как используются научные открытия. Я обычно говорил, что ученый, в конечном счете, не может за это отвечать. Наша задача - добывать знания. Конечно, мы не могли не думать об их использовании, особенно в области полупроводников. Сфера применения наших исследований и открытий определилась быстро, и мы сами занимались внедрением. Но крупные решения по использованию научных открытий и у нас в стране, и за рубежом принимали и принимают, конечно, политики.

Я всегда говорю про три крупнейших технологических открытия XX века, которые, по сути, связаны с развитием квантовой физики. Это деление ядра, а стало быть атомная бомба, атомная энергетика, и то, из чего выросли информационные технологии - открытия транзистора и лазерно-мазерного принципа.

И "Манхэттенский проект" в США, и наш атомный проект - события гигантские. В них принимали участие выдающиеся, крупнейшие ученые, многие из которых - нобелевские лауреаты. Их обуревали очень сложные чувства. С одной стороны, они работали - и с энтузиазмом - над созданием оружия, надеясь, что это сохранит мир на Земле, с другой стороны, они создали, как когда-то сказал Ферми, "черт знает что, но какая замечатель ная физика!".

Когда объявили о присуждении Нобелевской премии по физике 2000 года, были разные отзывы, в том числе и упреки в адрес Нобелевского комитета за то, что он отошел от главного принципа - удостаивать премий очень глубокие фундаментальные физические открытия и вручил премию за технологию: физики в отмеченных работах не так уж много. Это неправильно, в случае с гетероструктурами и физики полно. Но в чем-то такое мнение справедливо.

В Нобелевском комитете несомненно долго взвешивали, прежде чем приняли решение, за что присудить последнюю в XX веке Нобелевскую премию по физике. Ведь отмеченные ею работы - это два ствола современных информационных технологий: интегральные схемы - вся современная микроэлектороника, а гетероструктуры - прежде всего телекоммуникации, связь, и выросли эти стволы из зерен - открытий транзистора и лазерно-мазерного принципа (в свое время также отмеченных нобелевскими премиями по физике). За интегральные схемы, вы знаете, премию 2000 года получил Джек Килби (на самом деле, Килби и Нойс - примерно в равной степени основатели современной микроэлектороники, но Нойс умер в 1990 году), а за гетеро-структуры - Герберт Кремер и ваш покорный слуга (хорошо было бы, чтобы кроме Кремера и мой друг Ник Холоньяк оказался среди лауреатов).

Если Флеров, Курчатов, Ландау, Тамм, Зельдович, Сахаров, Сциллард, Ферми, Оппенгеймер сознательно работали над созданием страшного оружия, считая, что выполняют патриотический долг, то мы просто делали интересную физику, на основе которой получились замечательные вещи: те же компьютеры, тот же Интернет. Но с их помощью независимо от нас, а формально, как говорится, с нашей легкой руки множится и распространяется немыслимая информационная грязь, которая, с моей точки зрения, приносит человечеству не меньший вред, чем радиоактивное загрязнение планеты. И я бессилен что-либо изменить! От этого скверно на душе.

***

Я думаю, что прожил в науке счастливую жизнь - мне досталось хорошее время. Нашему старшему поколению крупно повезло в том смысле, что 1920-е - начало 1930-х годов были периодом, когда создавалась квантовая физика, и его представители стали соучастниками этого процесса. Я бесконечно их люблю, среди них выдающихся людей, как говорится, несметное число. Наши видные физики входили в мировое научное сообщество. А потом в СССР был период совсем закрытый. Мне же повезло в том отношении, что моя молодость пришлась на 1960-е годы, когда научное международное сотрудничество снова шло широко. На самом деле, несмотря на разговоры про "холодную войну" и прочее, наши отношения с американскими физиками были очень хорошие. Да, нам часто не давали виз, не выпускали за границу, но мы преодолевали эти проблемы. Так что мне подфартило: не будь этого периода потепления, может быть, не было бы и Нобелевской премии по той простой причине, что за рубежом просто не знали бы моих работ.

Приведу классический пример. В полупроводниках есть соединения АIIIВV, и мои гетероструктуры тоже на полупроводниках АIIIВV. Сами по себе эти химические соединения были синтезированы в разные времена, потом изучались их химические свойства, а полупровод никовые свойства были открыты в 1950 году Ниной Александровной Горюновой и Анатолием Робертовичем Регелем. О своем открытии они доложили на конференции в Киеве, и два года спустя - так все было долго, их доклад опубликовали "Известия Академии наук" вместе со всеми докладами конференции. В конце 1952 года вышли первые работы Велькера. Горюнова и Регель показали полупроводниковые свойства соединений AIIIBV только на антимониде индия, Велькер же показал эти свойства на целой группе соединений. Но в мире очень долго считали, что все сделал Велькер. У меня есть золотая медаль Велькера. На вручении я сказал, что вообще-то ее нужно называть медалью Велькера, Горюновой и Регеля. Об открытии Горюновой и Регеля за рубежом стало известно много позже. Но когда Велькер уже в 1960-х годах решил оформить патент в Англии, то ему отказали. В это время уже была известна диссертация Горюновой.


Цитируется по http://nauka.relis.ru/


[ Предыдущее сообщение      Оглавление     Последующее сообщение]



vlad@ssl.nsu.ru